?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: музыка

Шостакович
normal
pr_x
Шостакович не желал знать, что говорил Сахаров.
Он считал, что если человек сделал водородную бомбу, то его мнение неважно.
Шостакович противопоставлял дело и слово.
И выбирал дело.
Это сильная нравственная позиция.
Однако она не учитывает свободу воли.
Эта свобода означает не только право выбора, но и право его изменить - до самого смертного часа.
Точнее - до смертного мига.
Человек меняет выбор, и это меняет его суть, его дело.
Так конечно редко бывает.
Савл...

Thelonious Monk, The Jazz Man, 1917- 1982
normal
pr_x


Монк отличался тем, что был сумасшедшим.
Man of few words не любил трепаться: «Чего говорить, если я сам не знаю, о чем думаю».
Образование похерил, предвосхищая путь Билла нашего Гейтса, а лабая на рояле нахально демонстрировал технику моржа. Бил по клавишам плоскими как ласты руками, от чего «экспертное сообщество» натурально зверело. Когда надоедало играть – замирал, или вообще отваливал от рояля, хоть бы и в середине пьесы. В обьяснения своих поступков не вдавался в принципе. Женщины его любили.

Монк в 40-60 годах ХХ в., руководствуясь не идеей, а интуицией, совершил великий джазовый переворот, который позже был осознан как освобождение. «Не бояться того, что у тебя внутри».

Особенно тащилась от Телка и его музыки Европа: во-первых в Европе не было расизма ( в Америке настырных черных просто забивали), во- вторых музыка Монка на самом деле была вовсе уже и не черной, а «сферической», как и у родоначальника джаза И. С. Баха.

Однако же сам Монк, даже вкусив мировой славы, вне игры оставался зажатым, ходил боком и сильно потел. Надо представить американских негров первой половины ХХ века: «орков, меченых цветом грязи». Черных реально считали недоумками...И вот некто вырастает в осознании что он урод, как бы уже готов занять отведенное место, но вдруг с удивлением обнаруживает, что он гений и неотвратимо слетает с катушек.

«Черные же очень внушаемы». До 50-х они и сами опасались, что являются идиотами, и культивировали необходимую в таком положении скромность. Подьем начался с джаза: черные осознали, что они кое в чем лучше белых . Что они лучше поют, танцуют, играют и сочиняют. То есть во всем. Ну и пошло-поехало... “We wanted a music they couldn’t play”.

Монк чем-то похож на другого бешеного интуитивиста - Зверева. Также как Зверев с азартом ел и макал капустные листья в краску, и играя записывал холст, Монк танцевал и играл, и бил локтями по клавишам – оба лихо орудовали инструментами. Оба «сильно злоупотребляли»: Зверев спиртным, Монк – наркотиками. Оба были охраняемы женщинами более, чем друзьями. Оба были сумасшедшими, без пафоса решавшими великие задачи.

Вот как Монк переделал «Караван» Дюка – знаменитую пьесу, набитую корицей и гвоздикой. Он ее аннигилировал нахрен в поток частиц и волн:




А вот что (хотя и по другому поводу) сказал Зверев:

alt
смотри
и любовь к этому, даже
трепет
а часов уже больше,
чем три
не утрируя - есть искусство
оно разно - и флаг ее -
всяк
и пустяк, что так
все безобразно
голос смелых еще не
иссяк…

А. Зверев 1965