Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

normal

Шостакович

Шостакович не желал знать, что говорил Сахаров.
Он считал, что если человек сделал водородную бомбу, то его мнение неважно.
Шостакович противопоставлял дело и слово.
И выбирал дело.
Это сильная нравственная позиция.
Однако она не учитывает свободу воли.
Эта свобода означает не только право выбора, но и право его изменить - до самого смертного часа.
Точнее - до смертного мига.
Человек меняет выбор, и это меняет его суть, его дело.
Так конечно редко бывает.
Савл...
normal

Thelonious Monk, The Jazz Man, 1917- 1982



Монк отличался тем, что был сумасшедшим.
Man of few words не любил трепаться: «Чего говорить, если я сам не знаю, о чем думаю».
Образование похерил, предвосхищая путь Билла нашего Гейтса, а лабая на рояле нахально демонстрировал технику моржа. Бил по клавишам плоскими как ласты руками, от чего «экспертное сообщество» натурально зверело. Когда надоедало играть – замирал, или вообще отваливал от рояля, хоть бы и в середине пьесы. В обьяснения своих поступков не вдавался в принципе. Женщины его любили.

Монк в 40-60 годах ХХ в., руководствуясь не идеей, а интуицией, совершил великий джазовый переворот, который позже был осознан как освобождение. «Не бояться того, что у тебя внутри».

Особенно тащилась от Телка и его музыки Европа: во-первых в Европе не было расизма ( в Америке настырных черных просто забивали), во- вторых музыка Монка на самом деле была вовсе уже и не черной, а «сферической», как и у родоначальника джаза И. С. Баха.

Однако же сам Монк, даже вкусив мировой славы, вне игры оставался зажатым, ходил боком и сильно потел. Надо представить американских негров первой половины ХХ века: «орков, меченых цветом грязи». Черных реально считали недоумками...И вот некто вырастает в осознании что он урод, как бы уже готов занять отведенное место, но вдруг с удивлением обнаруживает, что он гений и неотвратимо слетает с катушек.

«Черные же очень внушаемы». До 50-х они и сами опасались, что являются идиотами, и культивировали необходимую в таком положении скромность. Подьем начался с джаза: черные осознали, что они кое в чем лучше белых . Что они лучше поют, танцуют, играют и сочиняют. То есть во всем. Ну и пошло-поехало... “We wanted a music they couldn’t play”.

Монк чем-то похож на другого бешеного интуитивиста - Зверева. Также как Зверев с азартом ел и макал капустные листья в краску, и играя записывал холст, Монк танцевал и играл, и бил локтями по клавишам – оба лихо орудовали инструментами. Оба «сильно злоупотребляли»: Зверев спиртным, Монк – наркотиками. Оба были охраняемы женщинами более, чем друзьями. Оба были сумасшедшими, без пафоса решавшими великие задачи.

Вот как Монк переделал «Караван» Дюка – знаменитую пьесу, набитую корицей и гвоздикой. Он ее аннигилировал нахрен в поток частиц и волн:




А вот что (хотя и по другому поводу) сказал Зверев:

alt
смотри
и любовь к этому, даже
трепет
а часов уже больше,
чем три
не утрируя - есть искусство
оно разно - и флаг ее -
всяк
и пустяк, что так
все безобразно
голос смелых еще не
иссяк…

А. Зверев 1965